Сцена 32/ Саня, Валька, входит И. И.

-Аа… Вспоминаете? А меж тем, Саня, всё готово к отлету! (смеется, хлопает по плечу)

-Хорошо, в дорогу И.И.! Только возьму шлем и перчатки!

-Саня, ты уже улетаешь? Эх, жалко, да как же на такой машине рейдер топить!

-Да, а ты оставайся, Валька, береги своих бурундуков (смеются), и помни, что я сказал тебе про Катю.

-Хорошо, Саня, удачи, о Кате не беспокойся!

-В дорогу, в дорогу! (Саня выходит) (Музыка/Звук взлёта)

 

Сцена 33/ Валька и Катя (Валька сидит, заходит Катя)

 

-Валя, здравствуй!

-Катя, здравствуй! Ты ли это? А Саня и И.И., только что улетели!

-Санька! Он жив!

-Да конечно жив! Они вылетели с доктором на разведку, скоро будут. Почему же ты не позвонила, мы бы тебя встретили!

-Я без конца звонила вам из порта, но были какие-то неполадки! Только разведка? Когда же они вернуться?

-Ну, конечно, что же еще можно суметь сделать на нашей машине, нет, нет, ты не беспокойся, Катенька! (Опускает глаза и выходит, Катя остается в растерянности)

-Да, как же, как же он мне ничего не сказал…(Садиться на пол/музыка)

 

«Да спасет тебя, любовь моя! Да коснется тебя, надежда моя! Встанет рядом, заглянет в глаза, вдохнет жизнь в помертвевшие губы! Скажет, это я, твоя Катя. Я пришла к тебе, где бы ты ни был. Я с тобой, что бы ни случилось с тобой. Пускай другая поможет, поддержит тебя, напоит и накормит — это я, твоя Катя. И если смерть, склониться над твоим изголовьем и больше не будет сил бороться с ней, и только самая маленькая, последняя сила останется в сердце — это буду я, и я спасу тебя».

 

Сцена 34/ Катя и Саня (Входит Саня)

-Катя, Катя, Милая!

-Санька! Ты жив!

-Катенька, да, конечно жив, ну не плачь родная, я с тобой, с тобой! Где же ты была, я искал тебя, я писал тебе, куда я только не писал, и везде мне отвечали одно и то же: В марте месяце эвакуирована из Ленинграда…

-Да, да, да, я была очень больна, меня отправили в Ярославль. Самое главное, вы получили телеграмму?

Ведь поисковая партия разрешена.

-Да, знаю, знаю…

-Работе придается очень большое значение, не две партии, как ты предполагал, а три, и мне поручены геологические искания. Санька, милый, дорогой, ну что же я говорю, это же ты, ты… (Обнимает Саню)

-Мы не расстанемся теперь, я буду возвращаться, зная, что ты ждешь меня, ведь это такое счастье, знать, что ты меня ждешь!

-Санька, а Ромашов в Ленинграде, сказал мне, что ты погиб, я не могла ему не поверить, ведь у него были твои документы, потом я решила, что он убил тебя, и стала разыскивать его, чтобы узнать, правда ли это, но узнала, что он был арестован и сослан.

-Ну, вот туда ему и дорога!

-Я так ничего и не узнала. Боже мой, Санька, дай мне руку, неужели это ты…

 

Сцена 35/ Саня и Катя

Автор: Рейдер всё-таки утопили! Но самолет был подбит, и Саниной команде пришлось сделать вынужденную посадку, пробиваясь на большую Землю, мы наткнулись на последнюю стоянку капитана Татаринова. И.И. нашел и поднял с земли кусок парусины, потом самодельную кухню, часы, охотничий нож, в сплющенной старой брезентовой лодке мы нашли истлевший мешок с фотоплёнками и наконец под палаткой, которую пришлось вырубать из льда топорами, мы нашли того, кого искали, он лежал ничком и сумка, в которой оказались его прощальные письма лежала у него под грудью, без сомнения он надеялся, что письма лучше сохранятся, прикрытые его телом, вот одно из них:

 

(Читает Катя):

Моей жене, зачеркнуто, моей вдове!

Друг мой, дорогая моя, родная Машенька! Как–то вы будете жить без меня! И Катя, Катя! Боюсь, что с нами кончено, и у меня нет надежды даже на то, что ты когда–нибудь прочтешь эти строки. Мы больше не можем идти, мерзнем на ходу, на привалах, даже за едой никак не согреться. По привычке, я пишу еще «мы», хотя вот уже три дня, как бедный Колпаков умер. И я не могу даже похоронить его – пурга! Скоро моя очередь, но я совершенно не боюсь смерти, очевидно потому, что сделал больше, чем в моих силах, чтобы остаться жить.

(Читает Саня):

Я очень виноват перед тобой, и эта мысль – самая тяжелая, хотя и другие не многим легче.

Сколько беспокойства, перенесла ты за эти годы – и вот еще одно, самое большое. Но не считай себя связанной на всю жизнь и, если встретишь человека, с которым будешь счастлива, помни, что я этого желаю.

Дорогая моя Машенька, я знаю, кто мог бы помочь вам, но в эти последние часы моей жизни не хочу называть его. Одно утешение – что моими трудами открыты и присоединены к России новые обширные земли. Трудно мне оторваться от этого письма, от последнего разговора с тобой, дорогая Маша. Катя, доченька моя! Узнаешь ли ты когда-нибудь, как много, я думал о тебе, и как мне хотелось еще хоть разок взглянуть на тебя перед смертью!

Но хватит. Руки зябнут, а мне еще писать и писать. Обнимаю вас. Ваш навеки…