Лекция 7. Мифы о революции и начало Гражданской войны

Как вспоминалась российская революция? Как вспоминался тот день, который стал важнейшим эпизодом события, именовавшегося потом большевистским Октябрем? Со временем сложился миф, главными элементами которого были события в Смольном, залп «Авроры», штурм Зимнего дворца. Многие талант­ливые люди сделали немало для создания и укрепления этого мифа, и сила тек­стов и образов, созданных, например, Эйзенштейном или Маяковским, такова, что мы все равно видим эту картинку и вспоминаем эти слова.

Если говорить о фильме Эйзенштейна «Октябрь»[3], то это гениальная фальси­фикация. Все происходило совсем не так, как он изображает. И у Маяковского: «Каждой лестницы каждый выступ брали, перешагивая через юнкеров». К тому моменту, когда красногвардейцы и матросы ворвались в Зимний дворец, там уже не было такого количества юнкеров, чтоб их разложить на каждой лест­нице на каждый выступ. Этот сакрализующий миф стал потом выворачиваться наизнанку противниками коммунистов, что для многих в эпоху перестройки стало совершенным культурным шоком. Оказалось, что картинки, которые они видели с детского возраста в школьных учебниках, не имеют ничего общего с действительностью.

Появился другой такой миф, снижающий: какая-то компания пьяных или по­лупьяных матросов забрела и захватила Зимний дворец. Это, конечно, то­же не так. Штурм Зимнего, конечно, был неорганизованным, но достаточно масштабным. Историки, которые профессионально занимались изучением этого важного события, не могли точно назвать количество людей, противо­стоящих в этом районе правительственным силам. Но, наверное, там было не менее десяти тысяч человек: матросов, красногвардейцев и солдат полков, поддерживавших Военно-революционный комитет. Первоначально и в Зимнем дворце находилось несколько тысяч человек: юнкера различных военных учи­лищ, военнослужащие женского ударного батальона, казаки, артиллеристы военных учи­лищ. Но постепенно количество людей, готовых защищать прави­тельство, сокращалось. Снабжение было плохим, но самое главное, они чув­ствовали себя в изоляции, они понимали, что их поддерживает все меньше и меньше людей в столице.

Город отнесся к этому событию безучастно. Многие даже не замечали важных событий, происходивших в это время в цен­тре города. Ушли казаки, ушли раз­личные отряды юнкеров, за ними артилле­ристы-юнкера, несколько орудий было захвачено. Но не стоит полагать, что все произошло мирно, тихо и спо­койно. Зимний дворец подвергся артиллерий­скому обстрелу, особенно силь­ному со стороны Петропавловской крепости. Некоторые снаряды разорвались над Невой, но отдельные шрапнели попали в здание Зимнего дворца. Это ока­зало психологическое воздействие на участ­ников обороны дворца. К тому мо­менту, когда силы Военно-революционного комитета ворвались собственно в Зимний, там оставалось всего несколько сотен защитников, не оказавших решающего сопротивления.

Но когда речь идет о различных мифах, связанных со штурмом Зимнего двор­ца, с событиями 25 октября, 7 ноября нового стиля, мы должны говорить не только о каких-то деталях, которые искажались или изображались скверно. Мы должны понимать масштаб и значение этого события. Его не стоит недо­оценивать, но стоит посмотреть на него в более широкой перспективе. Цен­тральным событием истории России ХХ века была Гражданская война — ужасная Гражданская война.

Я глубоко уверен, что ужасы коллективизации, которая унесла миллионы лю­дей, а потом и массовые политические репрессии, направленные уже и против советской политической, культурной, интеллектуальной элиты, были бы невозможны без страшного травматического опыта Гражданской войны. Основные потери тогда понесли не воюющие армии — главными жертвами этого конфликта стало мирное население. Многие пали жертвой террора — и красного, и террора других политических сил. Многие стали жертвами этнических конфликтов. Но еще больше жертв унес голод и сопут­ствующие ему эпидемии, бушевавшие в стране. Это было страшное время, когда мил­лионы людей старались выжить и по возможности спасти своих близких. Именно это определяло их действия внутри тех многочисленных конфликтов, в которых они оказались.

Современный историк Игорь Нарский написал большую книгу «Жизнь в ка­тастрофе», где он попытался описать состояние маленьких людей в эпоху этого грандиозного конфликта. И там он приводит совершенно потрясающие факты о голоде на Урале. Мы знаем, что этот ужасный голод привел к тому, что в не­которых районах нашей страны были случаи каннибализма. Об этом мало писалось впоследствии, по многим причинам. Вспоминать это страшно. Доку­менты, в которых население нескольких деревень принимало резолюцию, где они просили у властей разрешения употреблять мясо погибших односель­чан. Они просили разрешить им быть людоедами.

И такой, если угодно, демократический каннибализм — одна из наиболее ярких характеристик Гражданской войны. Мы до сих пор находимся в поле влияния травмы этого ужасного конфликта. Кто виноват в этой Гражданской войне? Когда она началась? Каков был ее исход? Безусловно, ответственность за начало войны несут большевики и их политические союзники. Ленин говорил о том, что империалистическую войну (так он ее характеризовал) следует превратить в войну гражданскую, только так можно закончить мировую бойню. То есть гражданской войны и он, и многие его союзники не боялись.

Но этой характеристики недостаточно. Такое событие, как Гражданская война, подготавливалось предшествующими десятилетиями, в том числе и культурно. Политическая культура российских революционных партий была направлена на подавление политического врага. Если мы посмотрим тексты революцион­ных песен, то они довольно жестоки, свирепы и кровавы. Гражданская война была подготовлена многократным проговариванием, пропеванием жестоких действий, освящавших революционный террор.

В подготовку Гражданской войны внесли свой вклад и другие силы. Очень важ­ная характеристика разных обществ — это культура конфликта. Как проходят различные страны и различные общества через политические конфликты? Как используются или не используются компромиссы? Как проговариваются согла­шения? Как морально оцениваются компромиссы? Такая практическая подго­товка к большим кризисам важна для сравнительно мягкого их прохождения. В годы, предшествующие революции, различные конфликты протекали как малые гражданские войны, причем без какой-либо фазы умиротворения. В них использовались войска, которые стреляли, кололи штыками людей при подав­лении забастовок и бунтов, этнических конфликтов. Все это готовило и другие стороны к конфликту.

Если же говорить о ситуации в 1917 году, то отношение к Первой мировой вой­не заставляло думать о войне гражданской и другие политические силы. Один из лидеров российских социалистов, эсер Виктор Чернов, сказал: «Или война убьет революцию, или революция убьет войну». Но война перетекла в граждан­скую. Если большевики готовы были превратить империалисти­ческую войну в гражданскую, то некоторые генералы готовы были пойти на риск граждан­ской войны, чтобы остаться в Первой мировой и продолжать ее в союзе с Англией, Францией, Соединенными Штатами. Этот страшный конфликт привел к победе большевиков. Правда, и большевики существенно изменились в ходе Гражданской войны: они отказались от некоторых своих программных установок, изменили свои политические лозунги. Возникает вопрос, а почему это произошло? Гражданская война — очень сложный феномен, и нам даже довольно трудно сказать, когда она началась.

Разумеется, в советское время в качестве начальной точки Гражданской войны называли события мая-июня 1918 года — восстание Чехословацкого корпуса. У этого была очевидная идеологическая нагрузка: ответственность за Граж­данскую войну можно было возложить на международный империализм, на Антанту, орудием которой выступали чехословаки. Идеология идеологией, но в этом была и некоторая правда: действительно, в июне 1918 года Граждан­ская война приняла другие масштабы. Но если мы посмотрим на октябрь-ноябрь 1917 года, то какие-то события нельзя квалифицировать иначе как гражданскую войну.

Прежде всего это борьба за власть в Москве, обстрел Кремля артиллерийски­ми орудиями по приказу большевиков и их политических союзников. Что это, если не гражданская война? Даже в советское время некоторые историки мяг­ко, осторожно, но говорили о том, что эти события — начальный этап Граж­данской войны. Однако действительность еще более сложна. Например, недав­но британский историк Джонатан Смил выпустил книгу, которая называется «Гражданские войны России: 1916–1926». Можно, конечно, не соглашаться с этим автором, но важно понять его логику изложения. В 1916 году началось массовое восстание в Средней Азии и в Казахстане — и для сотен тысяч людей это уже была Гражданская война. И, конечно же, для многих регионов огром­ной страны война не закончилась ни в 1920 году, когда белые эвакуиро­вали Крым, ни даже в 1922 году, когда Красная армия подошла к Тихому океану. Она продолжалась и позже.

Книга Джонатана Смила указывает и еще на одну очень важную характери­стику Гражданской войны. Она до сих пор описывается как война «белых» и «красных». Смил же совершенно справедливо указывает, что в разных регионах страны были разные политические комбинации, разные полити­ческие союзы, где белые или красные выступали иногда лишь как одна из сил, и далеко не всегда самая главная.

Возникает вопрос: почему же красные победили в ходе Гражданской войны? Историки не всегда могут дать ответ на такого рода вопросы. Мы выдумываем некую причинно-следственную связь, и разные историки могут конструиро­вать ее по-своему. Но в этом случае все-таки можно дать первый, грубый, при­близительный ответ. Красная армия победила потому, что у нее было огромное количественное превосходство: к концу Гражданской войны фор­мально она насчитывала несколько миллионов человек. Правда, немалая часть красноар­мейцев занималась преимущественно поеданием сравнительно боль­ших крас­ноармейских пайков, но все-таки несколько миллионов бойцов эта армия имела. Если сравнить это с силами, которые мобилизовали белые, то количе­ственное превосходство было очевидным. Напомню, что генерал Николай Юденич подошел к Петрограду и создал реальную угрозу для Красной армии осенью 1919 года, имея менее двадцати тысяч человек. Конечно, иногда каче­ственное превосходство было важнее количества, но все-таки этот фактор не мог быть долговременным.

Впрочем, такой простой ответ на вопрос, почему красные победили, требует постановки других вопросов. Ведь их огромную армию следовало мобилизо­вать, одеть, обуть, кормить, лечить. Большевики и их политические союзники смогли создать эффективную военную машину. И тут я хотел бы сказать еще об одном историке — американце Питере Холквисте, который опубликовал в начале этого века одну из самых интересных последних книг по истории Гражданской войны.

Холквист исследует Донскую область. Этим занимались и другие историки, но он пытается через это региональное локальное исследование посмотреть на причины и на ход боевых действий и политической борьбы на протяжении всего периода эпохи войн и революций. Холквист рассматривает период с 1914 по начало 1922 года, преодолевая, таким образом, символический рубеж 1917 года. И он достаточно убедительно показывает: то, что мы часто связы­ваем исключительно с действиями большевиков, было присуще не только им и было характерно не только для России. Это ограничения рыночных механизмов для снабжения населения, всевозможные реквизиции, мобилиза­ция, контроль над населением с помощью осведомления, цензуры и террора. Это были практики, получившие развитие в ходе Первой мировой войны и применявшиеся в различных странах, не только в России и не только красными.

Специфика же России заключается в том, что другие страны после окончания Первой мировой войны отказались от этих чрезвычайных практик, а в Рос­сии и потом в Советском Союзе они сохранялись. Государство было создано во вре­мя Первой мировой, укреплялось для победы в Гражданской, и это оказало воз­действие на всю его последующую историю.

Все это заставляет нас вновь вернуться к осмыслениям событий 1917 года. Ино­гда возникает вопрос: а, собственно, какую дату избрать для того, чтобы сде­лать ее днем памяти о революции? Сделать это достаточно сложно. Раз­мышляя о революции 1917 года, мы должны понимать, что это лишь звено в цепи собы­тий. И мы должны осмыслять весь кризис, который начался в 1914 году и за­кончился в начале 1920-х. 

[1] Специалист по истории революции 1917 года, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН. Автор книг «„Трагическая эротика“: Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны» (2010), «Погоны и борьба за власть в 1917 году» (2001), «InterpretingtheRussianRevolution: TheLanguageandSymbolsof 1917» (в соавторстве с Орландо Файджесом, 1999).

[2] Второй интернационал — международное объединение социалистических рабочих партий. Создано в 1889 году, распалось в начале Первой мировой. Среди участни­ков Второго интернационала были Карл Каутский, Владимир Ленин, Вильгельм и Карл Либкнехты, Роза Люксембург, Георгий Плеханов, Ираклий Церетели, Клара Цеткин.

[3] «Октябрь» — фильм Сергея Эйзенштейна, снятый в 1927 году, завершающая часть трилогии, в которую также входили «Стачка» и «Броненосец „Потемкин“». В США шел под названием «Десять дней, которые потрясли мир».