Вижу ли я в другом всё это? Слышу ли я его цель?

Общение, а тем более сотрудничество с другим, с этого и начинается, а затем выхо­дит к основному — когда мы приходим в согласие целей, находим цели общие.

Мы начали разговор, каждый вступил в беседу, преследуя какую-то свою цель. В истинном общении множество разных целей постепенно сводится к одной, которая становится однообразной для всех, но каждым по-разному решаемой. В этом разнообразии решений и заклю­чается сотрудничество. Единство цели при этом сохраняется, но под­ход, отношение к ней и исполнение её идет в согласии с индивиду­альностью каждого. Прийти к единству целей в каждом общении, в каждом разговоре и есть ближайшая задача собеседников.

Особенно важно выполнение этой задачи в общении с детьми. Дети постоянно живут какой-то целью, они всегда во что-то устрем­лены. Правда, цели у них быстро меняются — сначала одна, затем вто­рая, третья. Но таково их свойство, такова их природа. Таково детское активное восприятие мира. Пусть оно таковым и будет. Не стоит входить в антагонизм с их целью, давайте придем в согласие с нею, станем со-трудником ребенка — это и есть главная забота взрослых, если они хотят научиться слышать своих детей.

Увы, к сожалению, часто приходится наблюдать следующее. Ребенок вле­тел в дом, чтобы тут же выскочить из него, потому что забежал за удочкой, за мячом или за банкой. Там, на улице, его ждут. А в этот момент мы хватаем его:

— Почему до сих пор не вынесено ведро?

— По­чему в магазин не сходил?

— Почему уроки до сих пор не сделал?

Мы навязываем ему ту или иную нашу цель. Мы даже не повернулись, чтобы увидеть, услы­шать, чем он-то живет в этот момент.

А истинная задача в любом общении, не только с ребенком, но и с любым взрослым — услышать другого. И уж тогда пойти к взаимо­согласию двух и более целей, приведению их к одной, вместо того, чтобы одно­сторонне требовать исполнения своей цели. Потому что там, где встречаются две цели, никогда не известно, к какой из них придут собе­седники.

Но сначала нужно услышать другого. В отношении с ребенком — это значит привести себя в согласие с ним. В отношении с любым взрослым, особенно если последний твердо стоит на своем, и никакой работой по изменению себя не занят, — это опять же значит прийти к нему, а не от него ждать движения к себе. Если я требую, чтобы он прислушался ко мне и пошел за мною — это не любовь и не взаимность.

Неважно, идет он ко мне или нет. Мое движение всегда одно — к нему. И тогда, согласовав его цель со своей, я обретаю возможность идти с ним, а не против него, и действительно помогать ему лучше видеть свою цель.

Не сразу это произойдет, но там, где будет движение навстречу другому, мои действия, мои мысли и моё отношение в конечном счете будут приняты. Если же движение идет в разные стороны, мне ничего другого не остается, как кричать на него. Потому что на расстоянии взаимной неслышимости другого способа общения не существует.

Действительно, сколько бы мы ни пытались посадить ребенка за уроки, тогда как во дворе ждут его с удочкой, он не будет по-настоящему этими уроками занят. Возможно, сопротивляться он тоже не будет. Он их сделает. Есть немало детей, которые вымуштрованы своими родите­лями настолько, что одна фраза: "Садись за уроки!" — способна совершить в них автоматическое движение. При всей видимости внешнего послушания у них нет послушания внутреннего. Взрослый этого не слышит, а дети до подросткового возраста этого явно не обнаруживают. Но придет возраст тринадцать-четырнадцать лет и они всем внутренним непослушанием открыто восстанут против родителей. А пока они ломают в себе свою цель, выполняют уроки, но восторга, чувства полетности, откровения в этой работе они не получают.

Чаще всего детям еще долго приходится ломать в себе свою цель, которая разрослась в них целым деревом. И от того, что мы смахнули верхушку, которая давала рост, дерево не исчезло, оно осталось. Ребенок садится за уроки, пытается их делать, но дерево-цель мешает ему. Рядом с этим деревом не вырастет росток творчества, дерево глушит его своей тенью. Правда, по мере того, как ребенок втягивается в приготовле­ние домашних заданий, дерево начинает дряхлеть и, глядишь, скоро и совсем рассыплется. Росток творчества получит свободу, но к это­му времени уже и задания кончились, и — ура! — и ребенок помчался.

Помощь другому — это не сопротивление его целям, а помощь в претворение этих целей из целей для себя в цели, которые будут иметь всеобщую ценность. В этом одна из возможностей человече­ского общения и важное условие единодушия.