Поиск путей решения глобальных проблем.

Поскольку глобальные проблемы носят наднациональный характер, то и решаться они должны, очевидно, также пу­тем наднационального регулирования. Предполагалось, что если правительства отдельных стран «заражены» националь­ным эгоизмом, то наднациональные «арбитры» будут от него из­бавлены. Однако реальная практика заставляет внести в эти рассуждения коррективы.

В сфере экономических отношений наднациональное регулиро­вание стало развиваться после Второй мировой войны: с 1945 г. начинают действовать международные финансовые организации ­Международный банк реконструкции и развития (МБРР) и Между­народный валютный фонд (МВФ), с 1947 г. – регулирующее меж­дународную торговлю Генеральное соглашение по тарифам и тор­говле (ГАТТ). Однако в деятельности всех этих организаций изначально был заметен перекос, который можно охарактеризовать афориз­мом «кто платит, тот и заказывает музыку». Поскольку лидером международной торговой и финансовой деятельности являлась небольшая группа развитых стран (прежде всего, США), пос­тольку наднациональное регулирование выливалось в защиту интересов именно этих стран-лидеров. «Третий мир» получал помощь на тех направлениях и в той степени, в какой это было выгодно развитым странам.

В 1960-е гг., когда вполне четко обозначилась недостаточ­ность «американизированных» форм глобального регулирования, Организация Объединенных Наций (ООН) попыталась сделать сле­дующий шаг. В 1964 г. основана Конференция ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), а в 1966 г. – Организация ООН по промыш­ленному развитию (ЮНИДО). Главной целью этих организаций должна была стать помощь не просто развитию мирохозяйственных отно­шений (как у МБРР, МВФ, ГАТТ, ВТО), но именно экономическому раз­витию развивающихся стран. Соответственно, большинство голо­сов в этих организациях принадлежало представителям «треть­его мира». Фактически ЮНКТАД и ЮНИДО превратились в легальные инструменты давления «отсталого Юга» на «развитый Север». Но развитые страны стали уклоняться от исполнения решений, принятых «международными бюрократами», и даже от финансирования их деятельности.

В результате сложилась патовая ситуация: те надгосударс­твенные организации, чьи решения по-настоящему действенны, не считают решение глобальных проблем своей главной зада­чей; те надгосударственные организации, которые заняты имен­но решением глобальных проблем, не имеют реального веса. Про­цесс развития глобального регулирования ощутимо затормозился уже в 1970-е гг., показателем чего является судьба 3-его доклада Римскому клубу, подготовленного группой под руководством нидерландского экономиста Яна Тинбергена.

В 3-ем докладе Римскому клубу – «Преобразование междуна­родного порядка» (1976 г.) – предлагались комплексные меры по качественному усилению глобального регулирования. Предлага­лось создать: мировой банк, который обладал бы правом вла­дения и распоряжения средствами от международного налогооб­ложения; агентство минеральных ресурсов, ответственное за использование полезных ископаемых в глобальном масштабе; мировое агентство, ответственное за развитие и распростра­нение технологий и т.д. Однако все эти предложения не полу­чили поддержки. Развивающиеся страны обоснованно опасались ущемления своего национального суверенитета, а развитые страны предпочитали довольствоваться уже существующими, выгодными для них формами надгосударственного регулирования.

В 1980 – 1990-е гг. под влиянием «неоконсервативной контрреволюции» отношение в развитых странах к идее наднационального ре­гулирования с социальными приоритетами вообще серьезно ухудшилось. Его стали рассматри­вать как опасную форму бюрократической социализации, ведущей по «дороге к рабству».

Итак, идея «мирового правительства» пока выливается в такое наднациональное регулирование, которое осуществляют «богатые в интересах богатых». Отсталые страны «периферии» получает экономи­ческую и иную помощь лишь в той мере, в какой это считают необходимым развитые страны «ядра». Социальные глобальные проблемы поэтому не ослабляются, а консервируются или даже обостряются. В настоящее время неясно, какие факторы могли бы переломить эти сложившиеся тенденции.

[1] военно-политический курс, при осуществлении которого используется демонстративная проекция силы с применением военно-морского флота. Дипломатию канонерок применяли США в Китае при подавлении Ихэтуаньского восстания в начале XX в, в ходе которого контроль над китайскими реками осуществлялся американскими и английскими канонерками.