В качестве гипотезы и дальнейшей дискуссии выскажу ряд предположений о причинах долгожительства этой проблемы.

Во-первых, культура служения чиновника в России ориентирована не на людей, а на первое лицо государства. Санкции, исходящие от Президента Российской Федерации В.В. Путина (например, лишение должности в связи утратой доверия) негативно переживаются сильнее, чем обвинения со стороны общественных организаций. Непрозрачность выборов на местах и «непопулярность» прямых выборов не ставит власть в прямую зависимость от мнения людей. Чиновники не воспринимают серьезно институты гражданского общества. Авторитетность ОНФ во многом базируется на поддержке Президента Российской Федерации.

Во-вторых, чиновники являются большим и влиятельным классом в России, обладающим мощным административным ресурсом и являющимся, по сути, распорядителем иных ресурсов. Малопрозрачные механизмы распределения этих ресурсов приводят к тому, что граждане и институты (и бизнес, и некоммерческие организации) не заинтересованы в борьбе с коррупцией. Общественные организации, не находящие собственных источников финансирования, включаются в эти «непрозрачные» отношения с органами власти ради получения финансирования (по результатам конкурсов, торгов, включения в программу). В данном случае мы находим практическое подтверждение идеи С. Роуз-Аккермана о замещении системы деперсонализированных меритократических отношений системой подкупа (или откатов), персональных привилегий и личных связей [Роуз-Аккерман, 2010].

В-третьих, суверенитет, исходящий не только из центра, но и из субъектов Российской Федерации, позволяет вести в них самостоятельную «игру», по сути, создавая условия для развития коррупции. Из центра трудно оперативно выявить и устранить эти условия. Решение этой проблемы, на наш взгляд, связано с ужесточением мер в отношении коррупционеров (страх наказания формирует поведение) и с развитием независимого общественного контроля. Но участники этого контроля должны быть законодательно защищены от преследований и санкций, в том числе со стороны их работодателей.

В-четвертых, проблема связана с моделью «большого государства» в России. Российскому государству свойственно сильное регулирование разных сфер жизни общества, в том числе стимулирование развития институтов гражданского общества. Возможно, это необходимо в условиях отсутствия инициативы «снизу». Но такой механизм стимулирования гражданской активности и общественного контроля изначально приводит к зависимости этих институтов от государства и провоцирует лояльность к институтам власти. И все же, при всех российских особенностях, именно институты гражданского общества (а именно – общественные организации) должны стать субъектами антикоррупционной политики.

С учетом того, что большинству представителей органов власти несвойственна добровольная ответственность перед институтами гражданского общества, ведущими борьбу с коррупцией, возникает вопрос о возможности принудительной ответственности перед ними. Условия для этого может создать именно государство (в виде правовых норм). Отчеты общественных организаций должны иметь не рекомендательный характер, а обязательный, хотя бы в части официальных публичных ответов представителей власти, которых они касаются. Рекомендации общественных советов при органах власти должны иметь обязательный характер.

Таким образом, в условиях особой культуры отношения чиновников и институтов гражданского общества, государству следует не только стимулировать создание общественных организаций для борьбы с коррупцией, но и формировать правовую среду для развития этих организаций. Речь идет о государственном принуждении органов власти быть под реальным контролем независимых общественных организаций и правовой защищенности представителей этих организаций. В этом случае проблема совпадения субъекта и объекта борьбы с коррупцией (в принципе неустранимая в современной России) будет иметь менее острый характер.

Литература

1. Манько А. Коррупция в России. Особенности национальной болезни. М.: Аграф, 2012.

2. Решетников М. Психология коррупции. Утопия и антиутопия. М.: Издательство: Восточно-Европейский институт психоанализа. 2008.

3. Роуз-Аккерман С. Коррупция и государство. Причины, следствия, реформы. М.: Логос, 2010.

http://pa-journal.ranepa.ru/articles/r41/422/