Уличные баррикады, 28 сентября 1993 года

27 сентября штурма вновь не случилось, однако московская милиция по распоряжению Лужкова полностью перекрыла доступ в здание парламента. До сих пор туда пропускали депутатов, но теперь перестали — зато выходить можно было свободно.

На следующий день, узнав, что внутрь попасть уже нельзя, сторонники ВС начали собираться в толпы возле оцепления и устраивать стихийные манифестации, которые порой заканчивались стычками с милицией. В ответ близлежащие улицы перегородили грузовиками и колючей проволокой. На тех, кто остался внутри оцепления, начали отрабатывать приемы психологического воздействия: подогнали автомобиль с мощной звуковой системой и с утра и до самой ночи на полную громкость врубали песню Газманова «Путана» вперемешку с указами Ельцина.

В Дом Советов прибыл Кобзон с мандатом от Лужкова. Он пытался убедить Руцкого прекратить сопротивление и одновременно запугивал его немыслимыми карами. У Руцкого стали сдавать нервы. В интервью зарубежным журналистам, которые едва ли не единственные имели доступ в ВС, он даже откровенно признался, что хотел бы спрятаться в каком-нибудь иностранном посольстве — боялся, что убьют.

Весь день 29 сентября продолжаются столкновения между милицией и сторонниками Верховного Совета — за пределами оцепления, где возникают стихийные митинги и манифестации в поддержку парламента. Патриарх Алексий выступает с призывом к миру, просит обе стороны воздержаться от насильственных действий и перейти к диалогу. Он предлагает стать посредником между сторонами во имя мира и согласия.

Ночью 30 сентября к оцеплению подъехали несколько БТРов. Снова ждали штурма, но он не начинался. Баркашовцы вышвырнули из здания советника Хасбулатова Кургиняна (да, того самого). За пределами оцепления продолжались столкновения между милицией и протестующими, причем порой избивали вообще случайных прохожих. Центр города был наводнен вооруженной и злой милицией (некоторых вызвали из регионов), вынужденной сутками стоять под дождем в бронежилетах и полном обмундировании. Милиционеры зверели, не понимая, зачем их держат на холоде. Вполне возможно, что многие в глубине души были либо согласны с Руцким, либо не согласны ни с кем и просто вымещали злобу на всех, кто подворачивался под руку.

Ночью 1 октября состоялись переговоры между сторонами. От ВС в них принял участие нынешний глава Дагестана Рамазан Абдулатипов — в тот момент он был одним из самых умеренных и склонных к компромиссу лидеров парламента. Абдулатипов пообещал, что все оружие будет сдано на склады под контролем представителей ВС и президентской власти. Взамен в здании парламента пообещали включить свет, воду и отопление.

Однако позднее ВС аннулировал договоренность, заявив, что Абдулатипов превысил полномочия. Парламент хотел выторговать себе доступ к СМИ взамен на разоружение. В Свято-Даниловском монастыре при посредничестве патриарха состоялись еще одни переговоры, однако Ельцин в тот же день дезавуировал их, заявив, что даже теоретически не рассматривает никаких «нулевых вариантов». Оцепление вокруг здания парламента вновь было усилено, по всему центру столицы продолжались столкновения безоружных демонстрантов с милицией.

2 октября события развивались без изменений — сторонники парламента дрались на улицах с милиционерами, а те разгоняли манифестации в поддержку парламента. Обострения 3 октября ничего не предвещало.

День начался как обычно: шли переговоры о сдаче оружия и о компромиссах. На низовом уровне сторонники ВС все так же митинговали на улицах. Одна из манифестаций и стала катализатором, обострившим противостояние. После дежурной драки Виктор Анпилов, на тот момент лидер «Трудовой России», неожиданно увел за собой часть демонстрантов — на прорыв к Верховному Совету. Это была безумная идея, однако после того как демонстранты прорвали оцепление на Крымском мосту, толпа хлынула за авангардом Анпилова. Тем временем в Верховном Совете людей Анпилова уговаривали объяснить шефу, что обострять ситуацию не надо, но было уже поздно. Демонстранты с боями прорвались к зданию мэрии, где по ним открыли огонь уже не резиновыми пулями, а из боевого оружия. Стреляли беспорядочно, были тяжелораненые и даже погибшие, в том числе и с милицейской стороны (толпа при этом не имела огнестрельного оружия).

Прорыв не удалось остановить, и толпа покатилась дальше, к оцеплению, где продолжилась беспорядочная стрельба. Было ранено несколько солдат-ВВшников, после чего их командир от возмущения заявил о переходе на сторону ВС. Однако вскоре полковник Васильев вместе с подчиненными покинул периметр, заявив, что идет за оружием, и больше не вернулся.

На звуки выстрелов выскочили РНЕшники. Они вступили в перестрелку с милицией и военными, а те начали отступать в здание мэрии. К зданию подогнали два грузовика — они протаранили центральный вход. После этого силовики бежали из мэрии, и она досталась восставшим. Во время этого эпизода был ранен в ногу журналист Влад Шурыгин (известный военкор), бравший в этот момент интервью.